Над грязью

— Вы ничего там не понимаете! Что за наезды на демократов, прекратите!

Просыпаюсь, понимаю, что это Алекс из Нью-Йорка, понимаю, что надо молчать, молчу.

— Как можно сравнивать нас с фашистами?!

— Смотри, — начинаю было, но он обрывает.

— Он Гитлер, ты понимаешь это, или нет! И он разрушит не только Америку.

— Ты все сказал? — спрашиваю.

И улетаю в воспоминаниях в Нью-Йорк, на десять лет назад. Мы ехали тогда в сторону Нью-Джерси, на каком-то повороте нас остановила полиция. Заставили выйти из машины, положить руки на капот, расставить ноги и так стоять.

Я английский не знаю, делаю все вслед за Алексом. Чувствую, шарят по карманам, удар по ногам, расставляю их шире. Полное ощущение, что сейчас получу пулю в затылок. Даже зажмурился…

Только потом выяснилось, что искали они двух чеченцев, нас с ними перепутали. Я возмутился по-русски:

— Это называется демократией?!

Сержант меня понял, снял фуражку, протер ее платком изнутри и сказал:

— Демократия — это закон.

Вот это я сейчас и напомнил Алексу и еще добавил:

— Но ведь он избран законно.

— Гитлер тоже был избран законно

— Тогда отмените закон, — говорю. – Но не бейте витрины, вы что, не видите, на кого вы похожи? Где терпимость, толерантность, вы так много о ней говорили, где?!

— Мы не хотим его!

— Алекс, — перехожу на другой тон, — Алекс, послушай…

— И тебя не хотим! – резко обрывает он и бросает трубку.

Сижу в темноте. Все понимаю, чувствую его боль, он ее и не скрывает, но как объяснишь ему, что ничто нам не поможет.

Ненавидеть мы умеем, унижать умеем, подниматься над этой грязью не умеем. Как объяснить, что никуда мы не денемся. Через боль, через вой, через кровь, через слезы… Через войны, не дай бог! но путь он один — друг к другу. К Человеку в нас.

Животное в себе мы освоили, а вот Человека — нет.

Понимаю, смотрю на часы, уже два ночи, начинаю собираться на урок. Мне есть с чем прийти сегодня. Есть, что просить.

Реклама